Орчанин Анатолий Русаков рассказал о службе в зоне СВО
Два года назад, в мае 2024-го, Анатолий Русаков принял важное решение отправиться в зону СВО. Осознав, что ради родных и близких хочет оставить туманное прошлое и начать всё заново, он кардинально изменил свою жизнь.
Перед тем как вступить в ряды Российской армии, Анатолий внимательно следил за событиями на передовой, изучал обстановку, оценивал силы противника, общался с бойцами, уже имевшими опыт службы. Окончательно убедившись в правильности выбора, подписал контракт и стал частью 15-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады, более известной как «Чёрные гусары». Позывной ему дали «Блейд».
– Блейд – потому что я смуглый. Плюс ходил в чёрных очках, кепке и с большим мачете, – смеётся Русаков. – Поэтому и вызвал у ребят ассоциацию с героем фильма «Блэйд – убийца вампиров».
Разведка боем
Первая задача, поставленная перед бойцом и его товарищами, заключалась во взятии лесополосы, занятой противником. Две группы, загрузив всё необходимое на багги, отправились в самое сердце вражеских позиций. В качестве поддержки им выделили телефоны, оснащённые специальной военной картой, работающей без интернета. Анатолий знал, что идёт прямо в пасть к врагу, и понимал: это может быть его первый и последний бой. Только отступать не собирался.
– 1 июня 2024 года нас пустили, как разведку боем, в лесополосу, которая имела Г-образную форму общей протяжённостью 1800 метров, – объясняет Блейд. – Я ехал с водителем впереди. По совместительству был и пулемётчиком, и командиром группы. Примерно на полпути нас разбили. Мы попали под атаку FPV-дронов. Когда сзади ударил беспилотник, я даже не понял, что произошло. Сначала потемнело в глазах, потом появился свист в ушах. Боли тогда не чувствовал, схватил пулемёт и выскочил из машины. Время было ближе к обеду: ясное солнце, видимость хорошая. Значит, на месте оставаться нельзя. С дороги перебрался в кусты. В небе стоял гул множества дронов, работала миномётка. Со мной рядом лежал тоже наш оренбургский парень, с позывным Клевер. Он по рации доложил: «Блейд – 300. Осколками сильно разбито лицо». Я не успел достать телефон, чтобы посмотреть карту, как над нами навис заряжённый беспилотник. У левой руки пулемёт, но она предательски не слушается – не могу поднять 12 с половиной килограммов. В тот момент простился с жизнью, ниже пригнулся и нащупал правой рукой автомат Клевера.
Сражение за жизнь
Невероятным усилием одной правой руки, положив оружие на раненую левую, Анатолий смог сбить беспилотник противника. Аппарат рухнул, взорвавшись в стороне, не причинив вреда нашим бойцам. Но передышка была недолгой – навстречу летел следующий БПЛА.
– Он пролетел мимо моей головы и в полутора метрах взорвался, – вспоминает Блейд. – Хорошо, что я был в броне. Меня волной откинуло вперёд, а Клевера, наоборот, ближе к взрыву. Он получил очень сильную контузию. С трудом мы поднялись, побежали, запрыгнули в ближайшие кусты. Вижу, ему совсем плохо, сообщил по рации, что нужна эвакуация. Мне в ответ: «Ноги целы, выбирайтесь сами». Вижу, сам я его вытащить не смогу, решил спрятать в углублении под упавшим деревом. Говорю: «Братан, только не дёргайся, чтобы не заметили, потерпи». А он руками, ногами машет, полная дезориентация. Тут – снова дрон. Я накрыл его собой, держу, чтобы он не шевелился. Если ударит, то возьму удар на себя. Но тот взорвался дальше. После откатился назад и обнаружил ещё одного бойца. Вдруг перед нами остановился танк, наш российский. Миномётка открыла огонь по нему. В какой-то момент машина начинает движение прямо на нас. Думаю, либо сейчас раздавит, либо надо выпрыгивать из укрытия и обозначать себя противнику, и тогда нас добьют дронами. Чувство, что жизнь висит на волоске, не покидало ни на секунду.
Наши не сдаются
В критический момент, когда казалось, всё потеряно, произошло нечто невероятное. Танк развернулся, приняв на себя всю ярость вражеского огня. Этот маневр дал нашему герою драгоценное время, чтобы пересечь опасную дорогу и присоединиться к бойцам 30-й бригады. Добравшись до спасительной лесополосы, Блейд обнаружил там своего раненого помощника и водителя. Увы, судьба оказалась жестока к Клеверу – он так и не смог покинуть поле боя живым. Анатолий же, попав в руки медиков, которые находились в селе Соловьёво, узнал о переломе левой руки, множественных осколочных ранениях спины и лица, пробитом лёгком и контузии. Получив первичную помощь, раненые бойцы остаток ночи провели в укрытии, затаившись в смотровой яме одного из гаражей, дожидаясь рассвета.
– Почему мы дожидались утра? Потому что поутру дроны меняют камеры с ночного видения на дневное, соответственно их становится поменьше и можно, как мы называем по серости, передвигаться, – поясняет ветеран СВО. – 12 километров шли пешком, при нас только один телефон, на котором старались экономить батарейку. Дорога была сложной, где-то кассетные снаряды попадались, где-то просто снаряды неразорванные. Передвигались по лесополосе, местами выжженной до основания. Добрались до коксохима – тоже наш завод, там уже находилась группа эвакуации.
Долг сильнее боли
Анатолия отправили в госпиталь на полное обследование. Рентгеновский снимок показал в лёгком металлический осколок. Врачи решили его не удалять, так как это потребовало бы сложной полостной операции на грудной клетке. Инородное тело, по словам бойца, особо не мешает, хотя сейчас подниматься по этажам стало гораздо сложнее. А вот руку всё же пришлось оперировать, устанавливать спицы.
После лечения Блейд вернулся на службу. Начал обучать новобранцев в качестве инструктора, основываясь на собственном опыте и понимании реальной обстановки. Комбат наблюдал за его тренировками на полигоне, отмечая старания Анатолия сплотить коллектив и отработать тактические моменты.
– По истечении какого-то времени я уже не мог спокойно смотреть, как мои ребята уходят на задания. Пошёл к командиру, стал проситься с ними: «Мои пацаны там, в бою, а я здесь, как трус. Если пойду с ними, добавлю им уверенности в себе», – рассказывает Блейд. – И меня отпустили. Конечно, я хоть и был в составе управления, но задачи свои выполнял. Не раз попадал под обстрелы и в засады. Незначительные раны йодом помажешь – и нормально. Однажды поступил приказ вытащить раненых. Точка довольно дальняя. Туда добраться опасно, а оттуда выйти ещё сложнее. Туда-то идёшь пустой, обратно раненого несёшь. Одного успели вынести, второго начали тащить, тут дрон нас догнал. Я пытался отбиться, стрелял метко, хорошо. Мы с ним друг за другом вокруг дерева бегали. В итоге у меня патроны кончились, только магазин поменял, слышу звук – он пикировать начинает. Машинально уже знаешь, в какую сторону надо двигаться, чтобы не попасть под удар. В прыжке почувствовал, в ногу как будто кусок земли бросили. В 25 метрах слышу пристрелочный миномётный удар. Ребятам кричу: «Уходим». Добежали до лесополосы, и я чувствую, что нога не работает. Зима, 18 февраля, ботинки высокие обуты. Смотрю, в одном из них дырка. Снимаю – в лодыжке кусок железа. Ничего, добрались до медпункта.
К бою больше не готов
Окончательный и бесповоротный вердикт врача – к бою не готов. Ногу забинтовали вместе с осколком, сделали обезболивающий укол и отправили на эвакуацию. Четыре километра Блейд прошёл самостоятельно, мужество и воля к жизни не давали сдаться.
– Мне в сопровождение дали медика, 18 лет мальчишке, первый раз был на задаче, – поясняет Анатолий. – Идём, он широко раскрытыми глазами на всё вокруг смотрит. Взял у него автомат, объясняю, как действовать в случае атаки, говорю: «Если что вдруг сверху полетит, беги и прячься». Дошли до точки эвакуации, машины нет, пока ждали, подтянулись ещё раненые ребята. Решили идти до другой точки, меня уже катили на тележке. Катят, а я с автоматом в обнимку за небом слежу. Доставили в госпиталь. Осколок долго не доставали, так как он зашёл глубоко в кость, была большая вероятность, что я совсем не смогу ходить. Один из хирургов предложил постепенно вытягивать его магнитом. Так и сделали, пришлось, правда, потерпеть боль. Зато теперь всё хорошо.
Будем жить
Комиссовали Анатолия Русакова в июне 2025 года. Накануне он получил награду – медаль «За отвагу», которая шла к бойцу долгое время. Благодаря заслугам перед Отечеством с него была снята судимость. Впереди у 35-летнего ветерана СВО долгая жизнь, которую теперь он может переписать по-новому, оставив после себя славную память Героя.
– Я не гнался за орденами, – признаётся Анатолий. – Много чего повидал за это время, познакомился с хорошими ребятами. Однажды в госпитале столкнулся с парнем, которого ранее на плече через мост тащил с поля боя. Лица его тогда не запомнил, главное – выполнил свой долг. Еду по коридору на инвалидной коляске, и вдруг замечаю, как один мужчина на костылях пристально на меня смотрит. Спрашиваю его: «Почему так смотришь?» Он протягивает руку и говорит: «Спасибо! Это же ты меня с перебитыми ногами вытащил. Ты мне жизнь спас». Будем жить, ребята!
Наталья Тимонина, корреспондент
Фото предоставлены Анатолием Русаковым
