Орчане принимали активное участие в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС

Событие сорокалетней давности навсегда изменило жизни множества людей. На ликвидацию последствий трагедии в кратчайшие сроки были направлены пожарные, вертолётчики, рабочие, инженеры, учёные, представители союзных и республиканских органов, а также военные. Среди них – более трёхсот жителей Орска.

Память сильнее времени

В памятный день у мемориала пострадавшим от радиации традиционно собрались ветераны, принимавшие участие в ликвидации аварии и её последствий, вдовы погибших ликвидаторов, представители городской администрации, духовенства, а также студенты и школьники.

Под звуки церковных колоколов Кафедрального собора Георгия Победоносца собравшихся приветствовал глава города Артём Воробьёв.

– Мы чтим тех, кто ценой своей жизни остановил самого страшного врага, поскольку он был невидим и последствия его сказались на здоровье ликвидаторов, – отметил Артём Олегович. – Сегодня мы говорим спасибо тем, кто с нами, тем, кто может рассказать последующим поколениям, через что им пришлось пройти, для того чтобы защитить жизни советских граждан. Помним и гордимся подвигом наших земляков. Огромное спасибо и низкий поклон.

В завершение торжественного митинга ликвидаторам были вручены юбилейные памятные медали.

Стоит отметить, что накануне девять орчан – участников ликвидации последствий атомной катастрофы побывали на чествовании в областном центре. В их числе Александр Клейн.

– Нам вручили почётные грамоты и показали концерт-реквием под названием «Будем жить», который был посвящён 40-летию ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, – поделился Александр Яковлевич, вспоминая о прошедших в Оренбурге мероприятиях.

«Мы просто делали свою работу»

С 1985-го по 1987 год Александр Клейн проходил срочную службу в Вооруженных Силах Советского Союза на территории Черниговской области Украины. В тот судьбоносный день, 26 апреля 1986 года, когда произошёл взрыв на Чернобыльской АЭС, его воинская часть была поднята по тревоге. 24-летнему орчанину, как и многим другим, предложили стать добровольцем для проведения специальных работ.

– Всю ночь 26-го числа мимо части проходили военные автомобили, гружённые спецтехникой, антирадиационными препаратами, средствами химической защиты, – вспоминает Александр Яковлевич. – Но мы тогда ещё не представляли всех масштабов той катастрофы, которая там произошла. Нам просто сказали, что произошёл взрыв на Чернобыльской станции.

Руководство воинской части приняло решение отправить группу добровольцев в зону чрезвычайной ситуации 30 апреля. Солдаты-срочники прибыли на участок, расположенный в 30 километрах от Чернобыльской АЭС. Их задачи были жизненно важны: выведение мирного населения на безопасное расстояние, организация полевых госпиталей и лагерей для приёма эвакуированных из Припяти и близлежащих населённых пунктов. Медики проводили обеззараживание пострадавших от радиационного облучения, а солдаты, включая Александра, контролировали радиационный фон, постоянно производили замеры и размещали людей по лагерям и медицинским пунктам.

– Мы просто делали свою работу. Монотонную, спокойную мужскую работу. Спасали мирных жителей, спасали станцию, – говорит ликвидатор. – В то время мы совершенно не задумывались о том, что кто-то из нас совершал какой-то подвиг.

Несмотря на тревожную обстановку, Александр Яковлевич ярко запомнил природу, подвергшуюся радиационному воздействию.

– Там стояла мертвецкая тишина, – говорит ветеран. – 30 апреля по всей стране, по всему Советскому Союзу, по всей Украине цвели цветы, распускались листья на деревьях. А в зоне отчуждения они были все белые, сожжённые. Радиация уже сделала своё страшное дело. Только мы тогда этого ещё не осознавали, выполняли приказ и шли вперёд. Даже не задумывались над тем, что будет дальше. Видели людей бедных и несчастных, которых сорвали со своих мест с узелками, с документами, с минимумом того, что они могли взять.

Александр Клейн провёл 15 дней в зоне радиационного загрязнения. После этого он и другие солдаты-добровольцы вернулись в свою часть, откуда их направили на восстановление в Киевский военный госпиталь.

На лечении Александр Яковлевич провёл около полугода. Последствия радиации сказались на опорно-двигательном аппарате: уже через неделю после возвращения он не мог самостоятельно встать. Однако благодаря усилиям советских врачей со временем смог вернуться к нормальной жизни.

Информация о точном количестве полученной радиации тогда не предоставлялась. После окончания службы и возвращения домой Александр Клейн пытался получить сведения о дозе облучения. Запросы в Киевский госпиталь и в воинскую часть не дали результатов. До сих пор эти данные остаются неизвестными. Военные утверждали, что их часть вовсе не участвовала в ликвидации последствий аварии. По воспоминаниям ликвидатора, всем участникам присваивалась минимальная доза, никто не знал истинного уровня радиации, которому подвергались люди.

Саркофаг над катастрофой

Наши земляки внесли свой неоценимый вклад в строительство укрытия – того самого саркофага, который защищает Чернобыльскую АЭС. Эта жизненно важная стройка, где круглосуточно, вахтовым методом, трудились 90 тысяч человек, была настоящим испытанием. О том, как проходила опасная работа, рассказывает Валерий Капылов.

– В 1986 году вышел приказ министра обороны отправить резервистов на ликвидацию аварии в Чернобыле, – вспоминает Валерий Анатольевич. – Я в своё время проходил службу в военно-строительной части нашей армии, опыт имеется. Попал на строительство саркофага одним из первых, и в самую опасную зону. Из Орска тогда, в июле 86-го, забрали 30 человек – из каждого района по десять. Сначала приехали в Днепродзержинск, работали там, наверное, неделю. Потом получили направление в Чернобыль. Отвезли за 50 километров в пригород Иванково. Оттуда нас до места назначения возили в свинцовом автобусе. Мы бетонировали стену. После работы дозиметрист измерял уровень радиации. Обязательно нужно было принять душ, сменить одежду. И так каждый день три месяца подряд. Когда набрал норму в 25 рентген, отправили в чистую зону. Для защиты, кроме «лепестков», ничего больше не выдавали.

На вопрос, повлияла ли радиация на здоровье, Валерий Анатольевич ответил:

– Трудно сказать с уверенностью, стало ли причиной пребывание в зоне риска, но получил инвалидность по сердцу. Сейчас на пенсии стараюсь тщательно следить за здоровьем, много гуляю, езжу отдыхать в санаторий. Жизнь продолжается.

Зона отчуждения – зона долга

Чернобыль стал особым этапом в жизни и Раиса Сабитова. Как человек, состоявший в запасе, в 1989 году он был призван для ликвидации последствий аварии на АЭС.

– Полтора месяца мы проходили обучение в Тоцке, потом поехали на Украину, – делится Раис Васильевич. – По прибытии всех первым делом построили, спросили, кто и чем занимается по жизни. Я ответил, что разбираюсь в электронике, знаю компьютер. Товарищ, заведовавший радиорубкой, через которую шли новости, объявления, как раз уезжал, и меня определили на его место. Непосредственно в эпицентре трагедии я не был, но три месяца находился в зоне отчуждения. За это время получить хорошую долю излучения можно легко, но я знал действенный способ, как очистить организм. Помогали спорт и баня, которую мне доводилось регулярно посещать. Парилка выводит радиацию только так.

В свои 70 лет Раис Сабитов ведёт активный образ жизни и на проблемы со здоровьем не жалуется. Однако с горечью констатирует, что ряды ветеранов Чернобыля с каждым годом заметно редеют.          

Истории Александра Клейна, Валерия Капылова, Раиса Сабитова и сотен других ликвидаторов – словно страницы героической летописи, высеченные в камне времени. В них не парадные портреты героев в сияющих доспехах, а живые, подлинные образы простых людей, тех, кто в час беды не дрогнул, не отступил, не задумался о собственной безопасности. Они не позировали перед камерами и не ждали наград. Не произносили громких речей о долге и патриотизме. Они просто делали то, что должны были сделать.

Наталья Тимонина, корреспондент

Фото: Наталья Тимонина /Орская газета